Все люди, как люди, начинают новую жизнь с понедельника или с первого января. Я начинаю с четверга и первого декабря. Завтра приступаю к новой работе на новом месте, где меня совершенно случайно все знают.

Моя вторая ходка в Лингвистический университет сроком один год сегодня закончилась. За этот год я узнал, что список должностных обязанностей — это как правила дорожного движения для пешеходов: все о них слышали, но никто им не следует. В моем случае приходилось переходить дорогу где попало, т.е. делать всю работу, какая на данный момент имеется, причем неважно, твоя она или чужая. Это, конечно, закаляет и расширяет кругозор. Я бы даже сказал, постоянно находишь себя где-то между водой и медными трубами в полной уверенности, что все самое трудное уже позади. С другой стороны, чем сложнее проблемы, которые приходится ежедневно решать, тем большее удовлетворение испытываешь от работы. Почему-то именно так. А еще я узнал, что делать какую-то работу с нуля в тысячи раз легче, чем переделывать чужую.

В этот раз, слава богу, обошлось без преподавания. Злые языки утверждают, что нервные клетки в отсутствие преподавания сами, якобы, плодятся и размножаются. Хотя и преподавать-то особенно было нечего, «эти ваши милые забавы, вроде истории русской литературы», как выразился один мой приятель (Марк, привет!) нынче совсем стали не нанотехнологичны. Учить некого и некому — студент нынче пошел какой-то завалящий, а приличных увлеченных учителей-филологов в нашем губернском городе НН по пальцам пересчитать (Маша, привет!).

Я никогда не был трудоголиком, бывает крайне редко, когда мне не хочется идти на работу, в основном, когда так жалобно протяжно сопят на ухо утром, что щелкать выключателями и шаркать тапочками — преступление против человечности. И с работы домой тоже с удовольствием, конечно, с поправкой на пробки и утонувшие в мокром снегу дороги.

С завтрашнего дня — новая работа ближе к дому, новый режим дня, новые старые люди. Посмотрим, что из этого всего выйдет. Пойду выбирать рубашку и галстук.

В советские времена артисты нижегородской филармонии выезжали с концертами на промышленные предприятия области. После одного из таких концертов деятели искусств отвечали на вопросы рабочих.
- А где вы работаете? — неожиданно спросили одну заслуженную артистку.
- В филармонии, — ответила та.
- А что вы там делаете?
- Я там пою.
- Это понятно, мы тут все поем, а работаете-то вы кем?
Занавес.

Некоторые люди, с которыми сводит жизнь, подобны матрешкам. Знаете, иногда берешь такую игрушку, разглядываешь с интересом яркую роспись со всеми ее незамысловатыми завитками, которые десятилетиями искусно выводят Полхов-Майданские мастера, и всегда ждешь, что внутри окажется что-то необычное, какой-нибудь неожиданный рисунок. Потом раскрываешь, достаешь матрешку поменьше, присматриваешься. Вот здесь цветок другого оттенка, здесь глаза чуть изменили форму, но в целом все то же строгое следование народной традиции. Опять разделяешь половинки, достаешь следующую фигурку, замечаешь, что узор стал чуть мельче, чуть более условным, платок нарисован другим цветом. Потом берешь следующую, замечаешь незначительные вариации одной и той же картинки. Разделяешь матрешку за матрешкой, как будто ждешь, что в самой глубине за каскадом тонких деревянных стенок тебе откроется ее секрет. Но чем меньше размер извлеченной игрушки, тем проще и даже примитивнее ее роспись, тем грубее мазки кисти. И вот наконец извлечена самая маленькая фигурка, которая ничем, кроме своего размера, воображение не поражает: здесь уже нет тонких штрихов и контраста крупных и мелких деталей, она так мала, что ее боишься потерять в свалке деревянной матрешечной скорлупы.

Вот так и некоторые люди. Сначала они — тайна. Ты раскрываешь их постепенно, снимая один слой за другим, надеешься, что за очередным слоем вот-вот откроется то, что и есть настоящее, что держит эти слои вместе, живет, переливается чувствами, мыслями, полутонами. И вдруг в сердцевине всего этого вороха оболочек оказывается совсем крошечная неладная болванка, а изящная роспись сведена до схематичных примитивных линий.

Собирать разобранную матрешку уже не хочется.

Как тебя зовут, деточка? Что? Он не понимает по-русски? А, так вы поляки. Теперь понятно, я сразу поняла по вашему разговору, что вы поляки. А вы хорошо говорите по-русски, где вы учились? В России? На филологическом? Ах, учились на журналиста, вы знаете, журналист — это очень хорошая профессия. И ваши спутники все тоже поляки? А мы евреи, но мы говорим по-русски и живем в Нижнем Новгороде. Боря, ты посмотри, мы попали в польское купе. Познакомьтесь, это мой муж Борис. Боря, они все говорят по-русски, мальчик не понимает, так что говори громче. Как зовут вашего мальчика? Влодек? Хорошее имя. Влодек, тебе понравилось у нас в Нижнем Новгороде? Ах, да он же не понимает. Вам понравилось? Ой, я так рада, что вам понравилось! У нас таки очень хороший город. Вы были на Волге? Были. А видели наш Кремль? Вы знаете, у нас очень хороший Кремль, он очень известный. Надеюсь, вы видели наш новый мост, там скоро будет ходить метро, приезжайте, будете ездить на метро по мосту. Вы в первый раз? А, так вы часто бывали. Что вы говорите? Были во Владивостоке и Казани? Так вы проехали через всю Россию! А сейчас домой? А вот мы из дома. Мы с мужем едем в Сочи. Мы там пробудем один день и уедем в Абхазию. Мы туда раньше ездили каждый отпуск, там очень хорошая природа и замечательные люди. Сейчас мы уже не так часто ездим, а в молодости мы тоже изъездили весь Советский Союз. А сейчас можно и заграницу, и в капстраны в любой момент, сел и поехал, было бы желание и здоровье. Сейчас все стало по-другому, жизнь стала такая хорошая. И здоровья у нас тоже пока хватает. Мне уже скоро семьдесят пять, а у меня таки хорошее давление, даже терапевт в нашей поликлинике удивляется, какое у меня хорошее давление. А вы знаете, чтобы иметь хорошее давление, нужно хорошо питаться. Сейчас же все можно купить, все есть в магазинах. Ваш мальчик не голодный? Дети должны хорошо кушать. Вы знаете, у меня есть очень хорошие бутерброды с колбасой, ваш мальчик ест колбасу? Ну, что вы, это хорошая колбаса. Вы должны покушать мои бутерброды, у меня хватит на всех. Муж все равно не ест, у него диета, ему недавно сделали операцию. Вы знаете, ему так хорошо сделали операцию, совершенно бесплатно, как пенсионеру. Вы не хотите? Поляки же едят колбасу? Вам религия не запрещает? Вы католики? Католики — это очень хорошая религия. А мы евреи. Вы знаете, евреям запрещено есть свинину, но мы все равно едим, потому что мы атеисты. Я очень люблю, когда все накормлены и сыты. Вы знаете, когда к нам приходят гости, мы собираем такой большой стол. У нас есть такой большой стол в зале, он раскладывается и получается большой. Если приставить еще стол с кухни, то можно усадить почти двадцать человек. Я могла целый день готовить для гостей и совершенно не уставала. Боря, ты помнишь, какие у нас были хорошие застолья? Я очень люблю, когда много гостей. Когда приходит моя приятельница Верочка, мы всегда поем. Вы бы слышали, какой у нее хороший голос. Я тоже неплохо пою, я в молодости даже пела в хоре на заводе. Я работала в КБ на заводе, у нас было секретное производство, и муж там работал, так он был невыездной. вы знаете, какой у нас был хороший коллектив? Я там пела в хоре. Мы раньше часто ходили в филармонию. У нас в городе очень хорошая филармония, к нам на фестиваль приезжают из-за границы музыканты. Вы знаете русские песни? Нет? А вы знаете, что у нас очень хорошо знают польские песни? Вот, например, там-тара-рам там-та-та… там-та-там… Узнали? Ну, это же Краковяк! Как вы могли не узнать?! А эту вы уже точно угадаете: там-там-там-там… пам-пам… та-та-тарам… Это же полонез Огинского! А вы знаете, как он называется? «Прощание с Родиной». Вот видите, я знаю ваши польские мелодии. А вы знаете, как танцевать Краковяк? Ах, ну, да, конечно же, вы знаете, вы же поляки. Я в молодости очень хорошо танцевала Краковяк. Боря, ты помнишь, как я танцевала Краковяк? Сейчас бы, наверное, тоже станцевала. У меня, знаете ли, артроз, но сын мне прислал специальные витамины от артроза. Это очень хорошие витамины, импортные, очень дорогие, у нас такие не продаются. Сын мне купил специально в Америке. Вы знаете, наш сын живет в Америке, у него американское гражданство. Он такой хороший мальчик, у него уже двое взрослых детей. У нас такой хороший сын, он нам звонит каждый месяц из Америки. Вы знаете, как дорого звонить из Америки? Я звонила сестре в Израиль, так это намного дешевле. Нам сын прислал денег на путевки, хотел, чтобы мы поехали за границу. Таки мы решили ехать в Абхазию, деньги положили на книжку для сына. Им пригодятся. У них свой дом, но они выплачивают за него такие большие деньги. А у нас очень хорошая пенсия, мы подумали, пусть подкопим детям. У нас еще есть дочь, она живет в Израиле. И моя сестра тоже живет в Израиле. Дочка не замужем еще, мы так переживаем, что она не замужем. Уже две племянницы в Израиле обе замужем. Наша дочь работает архитектором, она очень хороший архитектор. Вы знаете, что в Тель-Авиве есть дом, который построен по ее проекту? Это очень хороший дом. Мы в прошлом году ездили к сестре на юбилей, так нас возили смотреть этот дом. Там очень дорогие квартиры. У сестры тоже очень хорошая квартира: три комнаты. Они живут вдвоем с мужем, и с ними живет их внук, мальчик моей племянницы, он учится в Тель-Авиве в колледже. Боря, на кого он учится? Ну, да, что-то связанное с компьютерами. Очень хороший мальчик. А вы были в Израиле? Нет? Вы должны там обязательно побывать, даже если вы не евреи, а поляки. Там даже зимой тепло. А вы знаете, что там растут почти все фрукты? Там очень хорошие цены. Мы были на рынке, так клубника стоила всего несколько шекелей, почти бесплатно. Шекель — это в Израиле деньги. Очень хорошая клубника, мы с таким удовольствием ели, правда, Боря? Сестра нас везде водила, все показывала. Мы ведь с ней не виделись десять лет почти, с тех пор, как она к нам приезжала. Мы так рады что съездили, увидели всех родных. У них так все хорошо, мы были очень довольны. И сейчас мне так спокойно, что увидела сестру и дочь. Вы знаете, мы так переживали, когда они туда уехали, все-таки чужая страна. Сейчас они уже устроились хорошо. Сестра летом, наверное, приедет к нам. Мы все ждем, что дети тоже соберутся, давно не были дома. Вот съездим в Абхазию и будем дома. Как же нам повезло с попутчиками! Такие хорошие поляки. Жаль, что вы уже уезжаете, мы бы вам показали наш город. Вы знаете, у нас такие хорошие люди…

Нет ничего ужаснее теракта. Террористы бьют не только по тем, кто находится непосредственно в зоне поражения, но и по всем, кто с тревогой ждет последних новостей, не может дозвониться до своих близких или просто боится за свою жизнь.

У людей есть потребность получать всю возможную информацию, быть в курсе, сопереживать пострадавшим и их родным, обсуждать то, что произошло.  Но, наверное, это справедливо для каких-то других стран, но не для нашей.

Меня сегодня поразило, что все центральные федеральные круглосуточные телеканалы ограничились лишь сообщениями о теракте и репортажами с места событий в регулярных выпусках новостей. Информацию с утра давали только канал «Россия 24», который за пределами Москвы мало у кого показывает (если у вас нет кабельного), и РБК в бегущей строке. По остальным каналам демонстрировалось пиршество духа в виде «Модного приговора» и дешевых телесериалов. У нас в Нижнем Новгороде нет даже «Эха Москвы», где можно послушать что-то еще, кроме «унца-унца-унца». А многие люди реально не могли дозвониться своим близким в Москве и не имели никакой информации. В провинции же телевизор — вообще единственный источник информации.

Слава богу, есть хотя бы пока интернет. Возникло ощущение, что западные телеканалы в отличие от советских освещали московские теракты значительно полнее. Достаточно было включить BBC. На нашем же телевидении о теракте можно было узнать где-то между визитом Путина и очередной модернизацией.

Может народу это не надо? У таксистов-мародеров, представителей великого русского народа, наконец-то появилась прекрасная возможность слегка обогатиться с минимумом затрат.

Пахнет гнилью.

UPD: Хороший пост на эту тему: ТВ и жизнь.

Я покупал в супермаркете продукты. Пакеты были платные, я взял несколько штук и стал укладывать в них покупки. Следом за мной отоварился мужчина лет 60-70 с седыми чапаевскими усами и в цигейковой шапке. Он встал у кассы рядом со мной и, приготовившись складывать свои покупки, как ни в чем не бывало взял мой пакет. Я подумал, что он, видимо, не обратил внимания на то, что пакеты здесь за отдельную плату, и обратился к нему: «Ой, вы взяли мой пакет». «Да что ты говоришь!» – последовал ответ, – «Может и магазин весь твой?». Я спокойно ответил: «Магазин не мой, но за пакет я заплатил, пакеты здесь платные, так что верните, пожалуйста». Он неожиданно заорал: «Ты что, нормально не мог сказать? Грамотные что ли все стали?». Я: «Я к вам спокойно обратился, это вы почему-то кричите». В ответ на это слышу: «Вот я сейчас ебну тебе по роже, посмотрим, кто закричит!». При этом у него в глазах была такая ненависть, что, действительно, казалось, он так и сделает, несмотря на то, что я был моложе и выглядел явно сильнее. У меня вырвалось, что если он меня «ебнет по роже», то умрет тут же, не отходя от кассы.

Мне совершенно не понятно, почему такой не стоящий выеденного яйца эпизод вызвал столько ненависти. Причем я не раз замечал проявления неоправданной агрессии со стороны стариков по отношению к младшим, особенно незнакомым людям. Хотя может быть, я ошибаюсь, и такая агрессивность связана не с возрастом, а с социальной средой, но, как бы то ни было, такую ненависть можно наблюдать повсеместно. Однажды я стал свидетелем, как старик в автобусе на полном серьезе рассуждал, что молодежь, которая не уступает место в транспорте, нужно расстреливать или вешать самым жесточайшим способом, публично, и это не для того, чтобы на их примере учить других, а просто чтобы уничтожить гниль. Есть и другие примеры.

Не нужно меня убеждать в том, что эти люди психически больны. Они абсолютно нормальны, приходя домой, они, возможно, любят своих детей и внуков, у них, возможно, есть любимые жены и мужья. Хотя очень может быть, что они одиноки, глубоко несчастны и чувствуют себя чужими в этом современном мире.

Но откуда эта ненависть к младшим? Всегда существует непонимание между поколениями, но ведь не ненависть же! Их ненависть порождает ответную агрессию, как это невольно произошло со мной (я все же потом молча побросал свои продукты и быстренько свалил, проклиная злосчастный пакет).

Общество, в котором старшее поколение утратило достоинство и уважение, уродливо. Иногда возникает такое ощущение, что все ненавидят всех. Люди готовы разорвать друг друга на куски из-за пустяка. Все, что не их, они готовы уничтожить без жалости. Мы, как последняя шваль и рвань, ходим по темным переулкам средневековых трущоб, расталкивая и растаптывая других.

Современные дети растут в тошнотворной среде, не осознавая, что воздух, которым они дышат, это воздух помойки. Эту помойку сделали не они.

Из джаббера:

Ля-Смайл: Приглашаем на новый нижегородский портал — www.—-.ru
Craneway: А я приглашаю вас в долгий и продолжительный бан.

Вышел сейчас на балкон подышать свежим воздухом и стал невольным свидетелем странной сцены. По дорожке вдоль соседней многоэтажки из темноты вышла старушка. Она несла в руках какой-то большой сверток, несла, прижимая к груди, как будто младенца. Вокруг не было никого. Старушка вышла на свет фонаря у магазина, огляделась, развернула свою ношу. Оказалось, что в одеяльце был завернут огромный пушистый кот. Она осторожно поставила его на траву и стала аккуратно отгонять его рукой: «Иди, ну иди же ты!». Кот отряхнулся, походил около нее, а потом медленно направился в неизвестном направлении. Старушка посмотрела ему вслед, села на парапет около магазина и заплакала. Мне почему-то стало жутко.