Вот вам фотография с «антипуссинга» в поддержку духовности, прошедшего в Краснодаре 31 марта.

У нас теперь за духовность и традиционные ценности отвечают люди, которые не в состоянии понять смысл двух стихотворных строчек. Юмор Губермана неожиданно оказался слишком тонким.

Чего уж говорить про цитату из статьи Льва Толстого «О безумии» (1910). Почему бы не взять другую цитату из этой же статьи:

Да, удивительно то одурение, в котором в наше время находятся люди нашего христианского мира, и одурение это с каждым годом, с каждым днем становится все больше и больше, как это и не может быть иначе, потому что одурение это непрестанно производится с двух противоположных концов, приводя людей к одним и тем же ужасным последствиям. С одной стороны, одурение это производится тем, что называется церковью, с другой стороны тем, что называется наукой.

Или можно, например, процитировать на плакате из ответа писателя на определение Священного Синода об отлучении его от православной церкви:

учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения.

У нас же тут выборы. Не знаю, что делать. До сих пор не могу решить, за кого голосовать.  В интернетах предлагают  а) не ходить, б) прийти, но испортить бюллетень, в) проголосовать за любую другую партию, кроме Саурона с Вольдемором. По нашим временам прийти на выборы — уже почти экстремизм. Власти, небось, так нанервничались в этот раз, что больше нам такого удовольствия не доставят. Так что пойду точно и бюллетень свой портить не стану.

Если бы мне кто-то сказал, что я буду мучиться в выборе между коммунистами и «Яблоком», я бы подумал, что человек сбрендил. Ну, вот я мучаюсь.

Явлинский раздражает даже больше, чем Зюганов. Он, в отличие от Зюганова, представляет исключительно интересы самого себя. Я всю жизнь голосовал за «Яблоко». Кагбэ уже надоело делать бесполезное.

Коммунисты, конечно, наберут много голосов, имеют шанс организовать хоть какую-то альтернативную точку зрения в думе. Но у меня рука не поднимается проголосовать за партию, с плакатов которой сурово поглядывает Сталин.

Моя покойная бабушка первый раз в своей тяжелой и долгой жизни пошла голосовать в 1991 году, когда выбирали Ельцина. До этого она ни разу не была на выборах. Но она пошла, т.к. считала своим долгом проголосовать на настоящих выборах. Она голосовала не столько за Ельцина, сколько против коммунистов. Когда ей не давали приватизировать ее маленькую однокомнатную квартирку, когда ей не включали в трудовой стаж годы тыловых работ во время войны, она писала письма сразу Ельцину, потому что была уверена, он может и хочет что-то изменить, ведь она его сама выбрала.

Так что, за кого голосовать, решу перед урной.

А тем временем…

В Нижегородской области без лишних телодвижений и шума, будут строить атомную электростанцию. Народ решили не волновать и все решили без обсуждения. В самом начале 1990-х в Нижнем остановили строительство атомной электростанции. Народ протестовал — власть послушалась. Сейчас точно построят. И вроде бы, действительно, нужны надежные источники энергии, без этого нельзя развивать экономику, никто не спорит. Но как подумаешь о том, что наши нынешние высокие технологии без конца ломаются и до орбиты не долетают… Короче говоря, уважаемые нижегородцы, полное ощущение, что нам пиздец.

Картинка чисто для инспирейшена.

Новогодняя поездка, из которой я только что  вернулся, оказалась, к моему удовольствию, очень насыщенной. За 10 дней мы успели «объехать» 4 страны, ну, если быть точным, 4 красивейших европейских города. Путь был таким: сначала Санкт-Петербург на полтора дня, потом на Estonian Air в Таллин, оттуда на Lufthansa в Мюнхен, где собственно и собирались встретить новый год, оттуда на один день съездили в Зальцбург. Из Мюнхена в Москву прилетели на Air Berlin, а там сразу же на поезд и домой.

Остановка в Санкт-Петербурге получилась практически транзитной. Времени было не очень много, поэтому решили просто погулять по городу, обойти любимые или интересные места. Должен сказать, что все осенние и некоторые летние каникулы моего советского детства проходили в Ленинграде, куда меня каждый раз брала с собой бабушка. Мы ездили в гости к ее младшему брату. Так что этот город мне, в некоторой степени, не чужой, хотя он и очень сильно изменился с тех пор.

В последний раз я был в там лет 6 или 7 назад в двадцатых числах мая, когда в городе был сильный холодный ветер и шел снег. От такого природного катаклизма мы скрылись в БДТ, где шел спектакль «Перед заходом солнца» по пьесе Гауптмана. Это были три с лишним часа полнейшей халтуры во главе с ныне покойным Кириллом Лавровым, которая очень утомляла, несмотря на очень приличную сценографию и отдельные маленькие эпизоды, отлично сыгранные некоторыми актерами, например, Георгием Штилем. В общем поездка тогда закончилась усталостью, чиханием и кашлем.

В этот раз Санкт-Петербург опять повел себя как-то не очень дружелюбно. Начнем с того, что гостиницу мы выбрали крайне неудачно.  Я много езжу по разным странам и городам, часто живу в отелях, не все из них высокого уровня, но тем не менее все они предлагают основные услуги примерно одинаково. Во всяком случае в трехзвездочном отеле будет зимой тепло, летом прохладно, горячей воды вдоволь, встретят и проводят с любезностями. В отель «Астер Невский» мы приехали в 10 утра. Девушка за стойкой, не успев поздороваться, с вызовом поинтересовалась: «А вы в курсе, что у нас заселение в 14.00?» Естественно, мы были в курсе. Но это было нам сказано с такой интонацией, как будто мы перед этим полдня стучали кулаками по стойке и хамскими голосами требовали во чтобы то ни стало предоставить нам комнату. А мы даже не успели и рта раскрыть. Очевидно, руководство гостиницы на летучках и планерках регулярно призывает обслуживающий персонал со всей строгостью приучать никчемных туристов к дисциплине. Собственно, проблемы никакой нет, дело обычное, оставили вещи в комнате хранения и пошли по своим делам. Но просто можно же и без негатива встречать людей, во сколько бы они не приехали. В комнате было холодно, несмотря на горячую батарею, холод шел от окна со стеклопакетом. Это был первый раз, когда я за ночь в отеле заработал себе насморк. Кровать стояла у окна, а одеяльце было настолько короткое, что могло покрыть только или ноги, или шею. Пришлось выбирать, в чем спать, в шарфе или в шерстяных носках. Утром отель «Астер» отшлифовал мое удовольствие от пребывания и мою простуду холодным душем, когда в самый неподходящий момент напор горячей воды упал практически до нуля и больше не поднимался.

Большая Конюшенная улица, где находится отель, заслуживает отдельного внимания. Мы были убеждены, что городская администрация пытается здесь воссоздать исторический ландшафт городской улицы после бомбежки. По крайней мере, я первый раз в жизни видел, чтобы дорожные работы проводились посреди морозной зимы.

Эта улица, впрочем, не исключение. Горы снега и намерзшего льда мы видели на многих улицах в центре города, по тротуарам из-за ледяных ухабов ходить было трудно. Со мной, как с чеховским Епиходовым, непременно должно было что-то случиться. Мне мерещилось, что мне на голову сыплются знаменитые питерские «сосули». Засмотревшись на одну из них, одну из самых отборных, я подвернул ногу. Так потом и хромал всю поездку.

Зашли в Исакиевский собор. Меня покоробили торговые витрины посреди зала. Продавалось самое нужное: украшения, безделушки и, самое главное, стаканы для виски и рюмки с красивыми сувенирными надписями. Духовность била ключом. Рядом сбоку в небольшом помещении шла церковная служба. Мы постояли немного, послушали, как красиво пел хор, стало грустно, и мы ушли.

Будет несправедливо, если я скажу, что все было плохо. Все-таки Санкт-Петербург — очень красивый город. Детское переживание красоты города, с его ореолом таинственности и героизма, все равно возвращается ко мне, несмотря на неприятности. Вечером город особенно красив. Улицы и дома подсвечены, Невский проспект переливается праздничными огнями. Совершенно потрясающие виды ночью с Дворцовой набережной. За это мы простили Петербургу все, даже чудовищную елку на Дворцовой площади.

А еще я заметил, что с моей предыдущей поездки в центре стало больше всевозможных кафе, ресторанчиков, кондитерских, кофеен. Для меня лично это фактор комфорта в чужом городе. Мы были в итальянском ресторане (где-то в районе улицы Бакунина, если я не ошибаюсь), хозяин которого, итальянец, фанат гоночных мотоциклов. Все было очень вкусно и недорого.

И было еще одно возвращение в ленинградское детство. Я помню, как мы ходили в маленькую пышечную у Балтийского вокзала, где за несколько копеек брали набор пышек и стакан какао. Ленинградские пышки были не похожи на наши пончики, они были воздушные, тонкие и сьедались целиком за раз. Вы не поверите, но в точности такие же пышки в точности такой же советской пышечной с советским же кофе с молоком продаются на Большой Конюшенной улице.

Несколько фотографий из Санкт-Петербурга (далее…)

Вот есть «народ», и есть «толпа». Народ — это самая образованная, думающая часть населения с высокой степенью гражданского и нравственного самосознания и чувством внутренней свободы, а толпа — многочисленная масса, способная лишь потреблять продукты интеллектуального производства, осваивать готовые решения, принимать как данное сформулированные другими мысли. Сознание толпы мифологично, мир в нем раз и навсегда сформирован и непоколебим, он управляем высшими силами, игра и борьба которых определяет все существование толпы. Из всей информации коллективное сознание толпы выуживает лишь то, что наполняет плотью существующие в нем идеологемы. Развитие и совершенствование общества возможно лишь тогда, когда власть, независимо от своего происхождения, опирается именно на народ. Если она опирается на толпу, общество деградирует.

Поэтому народ несет колоссальную ответственность за форму и направление течения толпы. Эта ответственность охватывает практически всю культурную деятельность от информационно-просветительской до вербализации базовых потребностей. Чем более массовая деятельность, тем выше степень ответственности. На самых верхних этажах пирамиды ответственности находятся учителя, писатели и журналисты. Журналисты, особенно телевизионные, пожалуй, выше всех, они не просто хроникеры современности, они глаза, уши и память толпы. Но, самое главное, журналисты обязаны выполнять функцию совести у власти, которая совести по своей природе может и не иметь.

В конце этого октября я был в США, и там накануне выборов в Конгресс президенту-демократу Обаме пришлось очень много отвечать на критику не только со стороны консерваторов и новообразованной «чайной» партии, но и со стороны средств массовой информации. В частности, много говорилось о критической позиции известного телеведущего сатирика Джона Стюарта. Едкие публичные высказывания ведущего не остались без внимания президента, и он лично появился в прямом эфире вечернего телешоу Стюарта, чтобы иметь возможность напрямую ответить на все вопросы. Это событие очень активно обсуждалось на американских новостных каналах как образец цивилизованного диалога власти и общества. Мне запомнилась одна фраза, которую произнес кто-то из комментаторов на CNN о том, что демократия в США прочно стоит на двух столпах: аристократизм власти и аристократизм прессы.

Меня поразило, насколько радикально это отличается от ситуации в России. Российская власть от мелкого чиновника до премьер-министра и президента бесстыдна, непрофессиональна, плохо образованна, косна и неповоротлива. Единственная ее цель — собственное самосохранение для защиты своих материальных благ. Ради этого она готова изворачиваться, подтасовывать факты, устранять конкурентов, любыми средствами затыкать рот тем, кто может об этом рассказать. Власть отгородилась от народа, лишила его абсолютно всех законных средств как-либо влиять на происходящее в стране. Но и саму себя контролировать уже не в состоянии: в отсутствие народного контроля премьер-министр вынужден сам через веб-камеры следить, как строятся дома погорельцам. Позорище. Апеллируя к природному страху толпы, власть в России упорно стремится принимать такие законы, которые помогали бы ей тихо и безнаказанно обделывать свои воровские делишки. Эта власть дала толпе право почувствовать себя выше народа. Она фактически санкционировала экстремизм и ксенофобию.

Вина за это лежит на журналистах, на тех из них, кто каждый вечер выходит в эфир на центральных телеканалах и рассказывает о том, что «жить стало лучше, жить стало веселее», кто умалчивает об антиправительственных митингах, протестах против произвола чиновников, пикетах в поддержку несправедливо обвиненных граждан, отчаянии и нищете простых людей; на тех, кто снимает заказные фильмы и превращает ежедневные информационные репортажи в агитационно-пропагандистские открытки; на тех, кто умалчивает о финансовых махинациях государственных структур и расхваливает, не обсуждая, даже самые противоречивые законопроекты. Функция телевидения в России — отвлекать людей от социальных проблем, заполнять духовную пустоту нескончаемой жвачкой, обеспечивать внешний вид власти и маскировать гуманитарную катастрофу. Эти журналисты виновны в том, что общество разложено и беззащитно, а власть развращена, безгранична и безнаказанна.

В России других журналистов убивают и калечат. Но их коллеги с федеральных телеканалов уже нарисовали «красивые», даже с компьютерной анимацией, криминальные версии преступления, где нет ни единого упоминания, что официально поддерживаемые властью молодежные движения устроили агрессивную травлю всякому инакомыслию, или что прогнившая система неспособна обеспечить безопасность граждан.

Это тот случай, когда страх за теплое место на центральном канале взял верх над собственным достоинством, самоуважением, «аристократизмом». Для журналиста в такой ситуации честнее — молчать. Неучастие во зле — это тоже гражданская позиция.

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Это известно всем, но люди предпочитают об этом почему-то забывать, а то и вовсе предъявлять в качестве благого дела нечто несовершенное. Пусть оно и наименьшее из всех возможных зол, но все-таки зло.

Государство регулярно отчитывается о том, как благополучно все складывается в нашей стране с устройством в семьи детей, оставшихся без попечения родителей. И действительно, в некоторых регионах количество семей, желающих принять детей-сирот, выросло за последние несколько лет во много раз.

Однако, тем, что предприняло государство для обеспечения такой вроде бы позитивной статистики,  гордиться никак нельзя. Мне лично от этого как-то даже неловко.

Государство стало платить нищим людям нищей страны деньги за то, чтобы они воспитывали чужих детей. В общем-то нет ничего плохого в том, чтобы получать зарплату за воспитание сирот, но только в том случае, если эта «услуга» оказывается профессиональными педагогами, воспитателями, а не полуголодными малообразованными колхозниками, по полгода не получающими зарплату. Самое ужасное, что дети в этом случае — это даже не «заказчики», это средство заработка, вроде породистых щенков.

Динамика устройства детей в семьи граждан прямо таки поражает воображение. Здесь видно значительное увеличение количества детей, переданных в приемную семью. Усыновление и опека почти не меняются.

Приемная семья — это когда родители заключают договор на воспитание ребенка в течение определенного срока за денежное вознаграждение. К опеке и попечительству в основном прибегают родственники детей, бабушки и дедушки, т.е. фактически родители алкашей и матерей-кукушек, не сумевшие толком воспитать собственных детей. Они, как правило, уже в преклонном возрасте, материально не обеспечены, и дети для них, хоть и внуки, обуза. Что будет с душой этих детей, кто знает?

Получается, что усыновление — это единственный способ для ребенка обрести семью, где его будут любить просто так, ни за что.

Так почему же, черт возьми, в нашей стране детей, не имеющих родственников, от которых отказались родители, или чьи родители были лишены родительских прав, почему их нужно непременно впихивать в приемные семьи? Детский дом — это более честно по отношению к ребенку, который стремится называть мамой и папой людей, не считающих его своим. Дайте лучше денег детскому дому и наймите хороших профессиональных психологов, учителей. Пусть будут маленькие частные детские дома. Но самое главное, пусть не будет людей, которые из всех возможных вариантов устройства ребенка в свою семью предпочитают выбирать именно  приемную семью, а не усыновление. Эти люди изначально не хотят брать на себя ответственность за ребенка, которого им отдают. Я уж не говорю про то, чтобы дать приемным детям свою фамилию.

В России любую идею способны довести до маразма. Наверное, в сознании наших людей есть какое-то искажение, мешающее замечать этот маразм. Более того, они его еще и всячески культивируют.

Придумали, например, видеопаспорта на детей-сирот. Давайте, мол, покажем сиротку по последним маркетинговым стандартам, с трогательными подробностями, музычку жалестную добавим. Главное, чтобы хоть кто-то согласился этого ребеночка взять.

Ребенка должны усыновлять не те, кто поддался сиюминутному эмоциональному порыву, и не те, кто желает совершить «доброе дело», облагодетельствовать сироту, а те, кому этот ребенок действительно нужен.

Неужели так трудно понять, что рекламировать нужно не детей, а само усыновление. В нашей стране усыновление воспринимается как чуть ли не порок, который нужно скрывать от всех. Тайна усыновления предусмотрена именно для того, чтобы защитить детей и усыновителей от поганого языка и отношения окружающих.

Здесь ничего не делается для воспитания нации, чтобы дети-сироты в ней не появлялись сотнями тысяч ежегодно. Здесь ничего не делается для того, чтобы создать в России благоприятную психологическую и нравственную атмосферу для тех, кто может усыновить.  Очень много хороших бездетных людей, ответственных и добрых, которым нужен ребенок. Им совсем не важно, будет это Никитка с карими глазами или курносая Танечка, и сколько им за это заплатят.

Газпром в Санкт-Петербурге собирается построить деловой район «Охта-центр» с 403-метровой башней. В этом небоскребе расположится офис компании «Газпром нефть».

Проект стоимостью 60 миллиардов рублей предполагается реализовать на средства «Газпрома». Он вызвал бурную полемику среди горожан, которые опасаются, что высотка в непосредственной близости от исторического центра испортит панораму Северной столицы, исторический центр которой внесен в фонд международного культурного наследия ЮНЕСКО. (Newsru.ru)

Вся страна на полном серьезе обсуждает эстетические и архитектурные недостатки башни. Деятели культуры подписывают обращения в инстанции.

А жители населенных пунктов в Нижегородской области (и не только в ней), таская на себе тяжелые баллоны с газом, которые привозят не каждый месяц, удивляются такому чуду. Они, жители, как-то даже не могут представить, что газопровод к ним в ближайшее время не проведут, потому что их деньги, которые все почему-то упорно называют «средствами Газпрома»,  потратят на башню.